Пушка, которая украла час

Александр Дюма-отец однажды заметил: «Привидения являются только тем, кто должен их видеть». С временем, похоже, та же история — свои парадоксы оно показывает лишь тем, кто способен их заметить. В 90-х годах я жил на Петроградской стороне, совсем рядом с Петропавловской крепостью, и полуденный выстрел её пушки слышал в своей комнате так отчётливо, будто палили прямо в коридоре. Этот ежедневный грохот был для меня не просто городской достопримечательностью, а частью рабочего ритуала: выезжать из дома мне нужно было около половины первого, так что пушка служила надёжным сигналом к сборам.

Впрочем, в столь эффектном напоминании я не слишком-то нуждался. С детства у меня была странная способность — я чувствовал время. Не глядя на циферблат, а лишь ненадолго сосредоточившись, я мог определить, который час, с погрешностью не больше пяти минут. Как это работало, объяснить не берусь: внутренний голос просто подсказывал, и я ставил стрелки остановившихся часов, ни разу не ошибившись. Случалось даже выигрывать пари, изумляя случайных собеседников — некоторые подозревали фокус с замаскированными часами. Но никакого фокуса не было. Парфюмеры различают сотни запахов, недоступных другим, а мне был дан дар ощущать ход времени. Только и всего. Никаких особых преимуществ это не давало, но полуденный выстрел служил приятной подстраховкой.

Обычно за несколько секунд до залпа я замирал и шептал про себя: «Вот сейчас она бабахнет!» И точно — от Невы налетал тугой хлопок, а я приступал к сборам, отлаженным до мелочей. Эта размеренность соблюдалась изо дня в день, пока однажды привычный ритм не дал сбой.

День, когда внутренний хронометр замолчал

То памятное утро не выделялось ничем примечательным, но расписание у меня было иное. В 12:30 мне предстояла важная деловая встреча в центре с человеком, который отличался исключительной пунктуальностью и требовал такой же «королевской вежливости» от партнёров. Я рассчитал, что выйду из дома через пять-семь минут после полуденного выстрела, и запаса времени хватало с лихвой.

Я всё ещё хлопотал по хозяйству, когда над Невой грянул знакомый звук. Впервые в жизни выстрел застал меня врасплох. Сначала я даже подумал, что что-то упало в коридоре, но сигнальную пушку не спутаешь ни с чем. Это был он, полуденный залп. Однако у меня не мелькнуло и тени предчувствия, что полдень наступил. Напротив, я готов был поклясться, что в запасе ещё целый час. Внутренний хронометр, годами работавший безотказно, вдруг замолчал — видимо, я слишком погрузился в размышления о предстоящей встрече и утратил контроль над движением времени. Возникло жутковатое ощущение «провала», будто солидный запас минут сжался до одного мгновения.

Я машинально глянул на наручные часы — маленькая стрелка замерла на восьми: я снова забыл завести механизм с утра. Настенные часы стояли ещё с прошлого месяца — сели батарейки. Китайский будильник с таинственным ходом, который то убегал на полчаса вперёд, то отставал, показывал 11:30, но доверять ему было нельзя. Впрочем, всё это уже не имело значения. Выстрел Петропавловской пушки — вот истинный питерский эталон точного времени! А значит, я катастрофически опаздывал.

Одевшись в спринтерском темпе, я бросился к метро. Круглые настенные часы в вестибюле «Горьковской» показывали 12:20. Ощущение провала во времени не отпускало. По эскалатору я бежал бегом, но на встречу всё равно опоздал на пару минут. Моего делового партнёра, фанатика пунктуальности, на месте уже не было — ушёл, не дождавшись. В самом минорном настроении я отправился на работу.

Не верь глазам своим

И уже там меня ждало непередаваемое изумление. Оказалось, что полдень ещё не наступил. Вскоре выяснилось: 27 марта 1995 года Петропавловская пушка по ошибке выстрелила не в двенадцать, а в одиннадцать часов утра. Редчайший случай. Когда привыкаешь к явлению, которое изо дня в день протекает с предписанной регулярностью, о возможности сбоя даже не думаешь. Вот и мне в голову не пришла элементарная догадка, что пушка могла выпалить не в своё урочное время. Поэтому я не поверил внутренним часам, которые упорно твердили: никакого провала нет.

Психологически я настолько доверял непогрешимости «пушечного эталона», что, даже стоя в вестибюле метро перед выверенными настенными часами, воспринял их показания как 12:20, хотя они ясно указывали на час меньше. Воистину — не верь глазам своим. Увы, в тот день выстрел сигнальной пушки оказался вдвойне холостым: на встречу я всё равно опоздал, хотя особых последствий это не имело. Случай я тогда же отметил в дневнике, так что никакой путаницы с датами нет.

Но вот загадка: с той поры мой дар угадывать время окончательно исчез. Внутренний хронометр вышел из строя, и я больше никогда не мог определить, который час, без помощи настоящих часов. Живу я теперь в другом районе, где выстрел пушки слышен, но не так громко. И если удаётся уловить далёкий хлопок, я всегда стараюсь удостовериться, что он не был преждевременным. И никогда не забываю завести к этому моменту все часы в доме. Такой вот парадокс времени — словно сама реальность решила напомнить, что даже самые надёжные ритмы могут дать сбой, а наши внутренние ощущения порой точнее любых пушек.