Серебристый призрак Анд: 72 дня на грани

Быть крылатым от рождения — лучше всех на свете благ, заметил когда-то Аристофан. Но что делать, если крылья подвели, а ты остался один на один с ледяным безмолвием гор на высоте четырех тысяч метров? Именно в такой ад 13 октября 1972 года угодили сорок пассажиров и пять членов экипажа турбовинтового FH-227 уругвайской авиакомпании. Команда регбистов-выпускников колледжа, их родные, друзья и болельщики летели из Монтевидео в Сантьяго в приподнятом настроении — и не подозревали, что для многих этот рейс станет последним.

Перелет через Анды не сулил сложностей, но в горах стоял густой туман. Пилоты заблудились, а когда прямо по курсу выросла скала, избежать столкновения уже не удалось. Крылья оторвались от фюзеляжа и унеслись в собственное путешествие, а искореженный корпус рухнул на заснеженный склон, мгновенно слившись с пейзажем. Двенадцать человек погибли при падении, еще пятеро скончались от ран к утру. Салон превратился в подобие военного госпиталя: стоны, крики, кровь. Единственный врач на борту, Франциско Никола, умер в первые же часы.

Экипажу предлагали переночевать в аргентинском аэропорту Мендоса, но летчики решили рискнуть. Теперь же выжившие слушали по приемнику, как спасатели Аргентины, Уругвая и Чили прочесывают район. Рация работала лишь несколько часов, но и этого хватило, чтобы понять: с воздуха серебристый фюзеляж на снегу не виден. Он идеально маскировался среди скал. А на одиннадцатый день студент Рой Харли поймал в эфире новость, от которой у многих опустились руки: поиски свернуты, все признаны погибшими.

Тишина после страшного предложения

Ждать помощи стало неоткуда. Запасы еды — немного шоколада, хлеба, пара бутылок вина — таяли стремительно. Воду добывали, растапливая снег, но что делать с калориями? На большой высоте организм требует гораздо больше энергии, а ночью температура падала до минус тридцати. И тогда кто-то робко предложил то, о чем все боялись даже подумать: употреблять в пищу плоть погибших товарищей. Повисла мертвая тишина. Возражений не последовало.

«О'кей», — сказал один из студентов и предложил начать с погибшего летчика. Так, во всяком случае, вспоминал этот момент регбист Нандо Паррадо в своей книге «Чудо в Андах: 72 дня в горах», вышедшей в 2006 году. Мышечную ткань нарезали тончайшими ломтиками и сушили прямо над сиденьями. К жуткой картине быстро привыкли — голод не оставлял выбора. В пищу шло все: отходы из помойного ведра, кожаные сумки, чемоданы. Кто-то даже вспорол сиденья в надежде найти солому, но там оказался несъедобный поролон.

Все выжившие были католиками и прекрасно знали о заповедях. Некоторые до последнего отказывались становиться каннибалами, но голод сломил волю и принципы. Человеческая плоть стала единственным шансом дожить до спасения.

Лавина и раскол

Испытания только начинались. 29 октября, когда измученные люди спали в разбитом фюзеляже, с гор сошла снежная лавина. Пятиметровый слой снега накрыл убежище, и откапывать было нечем. Нандо Паррадо куском трубы пробил отверстие для воздуха, но восемь человек все равно погибли. Теперь выживших осталось еще меньше, а надежда таяла с каждым днем.

В группе зрели противоречия. Одни требовали немедленно отправить самых сильных в поход за помощью, отдав им все припасы. Другие настаивали: нужно ждать теплых дней, когда шансы в горах возрастут. Третьи, во главе с радиолюбителем Роем Харли, упрямо пытались восстановить рацию, но аккумуляторы вышли из строя. А тут еще Нума Туркатти случайно порезал ногу и умер от заражения крови — казалось, сама судьба ополчилась против этих ребят.

В конце концов трое — Нандо Паррадо, Роберто Канесса и Антонио Визинтин — решились идти. Подготовка была суровой: запас струганины из тел погибших, минимум теплой одежды и самодельные спальные мешки, сшитые из сидений, кожи с пилотских кресел и спортивных сумок. Днем температура иногда поднималась чуть выше нуля, но ночью мороз грозил верной смертью. Преодолевая высокогорную болезнь, нехватку кислорода и снежную слепоту, троица двинулась в неизвестность.

«Завтра» на берегу реки

Шел шестидесятый день после катастрофы. Паррадо предложил спускаться вдоль реки, и вскоре снега стало меньше, а идти — легче. Появились следы человека: кострища, просеки. А когда вдалеке на зеленом склоне они заметили корову, то закричали от восторга — жизнь возвращалась.

Однажды, когда Нандо и Роберто собирали хворост, Канессе почудился всадник на противоположном берегу. Паррадо бросился к реке, но никого не увидел. Однако через мгновение из-за деревьев выехали сразу три всадника. Нандо попытался кричать, но рев реки заглушал его ослабевший голос. Один из чилийских хуасо — крестьян на конях — разобрал лишь обрывки и крикнул в ответ: «Завтра». Это слово несло столько надежды, что друзья спокойно заснули у костра.

Хуасо по имени Серхио Каталан рассказал соседу о странной встрече, и вскоре выяснилось: по округе действительно бродят люди — родственники пассажиров, которые три месяца ищут следы пропавшего самолета. Уже наутро из Сантьяго вылетели два вертолета со спасателями. Когда они пронеслись над деревней Лос-Майтенес, внизу по земле на лошадях ехали трое измученных регбистов. Увидев винтокрылые машины, они заплакали от счастья.

Нандо Паррадо жив и сегодня. В той катастрофе он потерял мать и сестру — они летели с ним, чтобы посмотреть матч, и он до сих пор сожалеет, что они купили те билеты. Он стал журналистом, увлекается автогонками, женат, имеет взрослых детей. Вспоминать о трагедии не любит, но если спрашивают — охотно говорит о друзьях. «Я живу, не оглядываясь назад, — повторяет он совет отца. — Так мне посоветовал мой отец».