Сражение у станции Прохоровка

25 декабря 2011

Печать Печать

Советская официальная историография присвоила этой битве громкий титул – величайшее танковое сражение времён Второй мировой войны и даже больше – одно из крупнейших в военной истории сражений с применением танковых войск! Однако, несмотря на титулы, эта «дуэль танков», по сути – «белое пятно». До сих пор не известны ни точные хронологические рамки, ни количество участвовавшей бронетехники, очень противоречиво разные исследователи излагают сам ход сражения, нет объективной оценки потерь.

Сражение у станции Прохоровка Скульптурная композиция «Танковое сражение под Прохоровкой. Таран»

Удивительное дело, массовый читатель узнал о «танковой дуэли» только через 10 лет после самого сражения, в 1953 году, когда вышла книга И. Маркина «Курская битва». Прохоровское сражение было составной частью этой битвы и, возможно, самой важной, ибо после Прохоровки немцы были вынуждены отступить на исходные позиции. Так почему же советское командование так стремилось не афишировать прохоровский бой? Да потому, что о таких массовых потерях, как людских, так и применявшейся бронетехники, лучше было промолчать, тем более что причины потерь крылись в фатальных ошибках руководства.

КОГДА ЭТО СЛУЧИЛОСЬ?

До 1943 года немцы довольно уверенно наступали практически по всем направлениям. Германия приняла решение провести крупную стратегическую операцию на курском выступе летом 1943 года: планировалось нанести удары из Орла и Белгорода, а затем ударные группы, соединившись в районе Курска, должны были окружить войска Центрального и Воронежского фронтов Красной Армии. Эта операция получила название «Цитадель». Затем немцы по ходу откорректировали первоначальный план, решив, что 2-й танковый корпус СС повернёт на Прохоровку, где условия местности позволяли устроить глобальное сражение с бронетанковыми резервами советских войск.

Советское командование знало о плане «Цитадель» и планировало вести оборонительные бои (для этого была создана глубоко эшелонированная оборона), чтобы измотать немцев, а затем нанести им поражение наступающими контрударами.

Официальная историография говорит о чёткой дате сражения у Прохоровки – 12 июля 1943 года, когда наша армия перешла в контрнаступление. Однако, как показывают источники, бои на прохоровском направлении завязались уже на третий день наступления немцев на Курской дуге, и началом прохоровского сражения правильнее было бы считать 10 июля, когда немцы приступили к прорыву тыловой армейской полосы советской обороны и овладению Прохоровкой.

12 июля же – это кульминация, «дуэль танков», которая, однако, закончилась с неясными результатами и продолжалась ещё 13-го и 14 июля. Завершением же боёв на Прохоровке следует считать день 16 июля 1943 года, точнее – ночь на 17 июля, когда немцы начали отвод своих войск.

ЭФФЕКТ НЕОЖИДАННОСТИ

Начало сражения у станции Прохоровка стало для наших войск неожиданностью. А далее версии разнятся. Одни говорят, что неожиданным сражение было и для немцев. Просто две танковые армии решали свои наступательные задачи и не предполагали встретить серьёзного противника. Танковые группировки двигались под заметным «углом», но немцы первыми заметили советские танки, успели перестроиться и приготовиться к бою. Они стремительно атаковали русских, что вызвало неизбежную сумятицу среди советских танкистов.

Другие историки утверждают, что немцами вариант контрудара Красной Армией из района Прохоровки отрабатывался, и эсэсовские дивизии специально «подставились» под контрудар советской танковой армии. В результате получилось лобовое столкновение советских танков с крупными танковыми силами немцев, и этот манёвр заставил воевать русские танки в крайне невыгодных стратегических условиях.

Во второй версии есть большой резон, потому что, когда советские танки вышли на дистанцию прямого выстрела своих орудий, противник их встретил плотным огнём, настолько мощным, что они были ошеломлены. Под этим ураганным огнём нужно было не только вести бой, но и психологически перестраиваться от рывка вглубь обороны противника в позиционной войне. И только высокая плотность боя позже лишила немцев всех этих преимуществ.

ПРОТИВ «ТИГРОВ» – НАЛЕГКЕ

Считается, что основными участниками «дуэли» 12 июля 1943 года под Прохоровкой были 5-я танковая армия под командованием генерал-лейтенанта Павла Ротмистрова и 2-й танковый корпус СС под командованием группенфюрера СС Пауля Хауссера. По данным германских генералов, в бою приняло участие около 700 советских танков. По другим данным – у наших было 850 машин. С немецкой стороны исследователи «насчитывают» около 311 танков, хотя официальная советская историография выдвигала цифру 350 только подбитых немецких танков. Однако сейчас историки считают, что эта цифра явно завышена, и с немецкой стороны вообще более 300 машин участвовать не могло. Так или иначе, под Прохоровкой в июле 1943 года столкнулись около тысячи танков. Немцы, кстати, именно здесь впервые применили телетанкетки.

В советские времена утверждалось, что на наши танки шли немецкие «Пантеры». Сейчас же выясняется, что как раз «Пантеры» участия в Прохоровском сражении не принимали. Вместо «Пантер» немцы «натравили» на советских танкистов не только «Тигры», но и... советские же танки «Т-34» – целых 8 трофейных машин.

Но хуже всего то, что наша армия под Прохоровкой состояла на одну треть из ещё более слабых, чем «Т-34» (а «тридцатьчетвёрки» явно проигрывали в битве на открытой местности немецкому среднему танку с его новой длинноствольной пушкой, не говоря уже о мощном «Тигре»), танков «Т-70», предназначенных для ведения разведки и связи. Их нельзя было использовать в открытом бою против тяжёлых и средних танков противника, любой снаряд которого уничтожал лёгкие «семидесятки». Об этом наши историки предпочитали умолчать.

ЗЕМЛЯ ПОТЕРЬ

Потери в Прохоровском сражении с нашей стороны оказались несуразно огромными. Сейчас историки говорят о соотношении 5:1 или даже 6:1 не в нашу пользу. На одного убитого немца приходилось пять или шесть убитых советских солдат. Современные историки называют такие цифры: с 10-го по 16 июля советские участники Прохоровского сражения потеряли по разным причинам около 36 тысяч человек, из которых – 6,5 тысячи убитыми и 13,5 тысячи – пропавшими без вести (это 24 процента от общих потерь Воронежского фронта в течение всей Курской битвы). Общие потери немцев в аналогичный период составили около 7 тысяч солдат, из них убитыми – 2795 человек, пропавшими без вести – 2046. Однако точную цифру людских потерь установить практически невозможно: до сих пор поисковые группы находят десятки безымянных советских воинов, павших под Прохоровкой.

Общие потери двух советских фронтов на южном фасе Курского выступа составили 143 950 человек! Особенно много оба фронта потеряли пропавшими без вести – около 35 тысяч человек. Большая часть из них попала в плен: по немецким данным, 24 тысячи наших солдат и офицеров было захвачено в плен к 13 июля, то есть в период Прохоровского сражения.

Безмерно огромны потери были и в технике: 5-я танковая армия Ротмистрова лишилась до 70% своих танков (это составляло 53% всей бронетехники армии, принимавшей участие в контрударе), в то время как немцы потеряли всего... 80 машин. А по немецким данным, они вообще потеряли в «дуэли» всего 59 танков, из них 54 сумели эвакуировать с поля боя, да ещё умудрились «утянуть» несколько советских. У них после Прохоровского сражения в составе корпуса имелось уже 11 «Т-34».

Основные причины столь огромных жертв – ошибки и просчёты штаба Воронежского фронта, который возглавлял генерал Н.Ф. Ватутин. Контрудар 12 июля, мягко говоря, оказался неудачным. Позже, на основании анализа событий, его признают «образцом неудачно проведённой операции»: момент для контрудара был выбран крайне неудачно, людей кинули в бой при отсутствии реальных данных о противнике, без проведения разведки и при слабом знании обстановки.

Командование фронтом недооценило характер и возможное развитие обстановки в ближайшие 2-3 суток. Взаимодействие между нашими наступающими частями было организовано настолько плохо, что привело в отдельных случаях к боям между нашими частями, бомбардировке нашей авиацией наших же позиций.

После завершения Курской битвы заместитель Верховного Главнокомандующего Георгий Жуков пытался инициировать процесс разбора событий 12 июля 1943 года под Прохоровкой, нацеливаясь на главных виновников гигантских потерь – Н.Ф. Ватутина и командующего 5-й гвардейской танковой армией П. А. Ротмистрова. Последнего вообще собирались отдать под трибунал. Однако виновных спасло успешное завершение боевых действий на этом участке, а позже они даже получили ... ордена за Курскую битву. П.А. Ротмистров, кстати, после войны стал даже Главным Маршалом бронетанковых войск.

ВОПРОС О ПОБЕДЕ

Кто выиграл сражение под Прохоровкой и вообще Курскую битву? У нас утверждалось, что победа, разумеется, осталась за

Красной Армией: немцы не смогли «взломать» оборону Красной Армии, их ударная группировка была разгромлена, и враг отступил.

Сейчас говорят о том, что подобный «победоносный» взгляд – только миф. На самом деле отход немцев был вызван не разгромом их ударной группировки, а невозможностью удержания района вклинения протяжённостью по фронту до 160 км. Английский историк Ричард Дж. Эванс вообще уверен, что Курская битва закончилась по «приказу Гитлера». А что касается наших войск, то они не смогли немедленно опрокинуть части прикрытия противника и сразу перейти в наступление, чтобы разгромить отходящие силы из-за колоссальных потерь.

И на таком довольно безрадостном фоне подвиг советских солдат и танкистов, вынужденных действовать в ужасных условиях, огромен. Именно простые солдаты удержали рубежи, именно они оплатили собственной кровью просчёты своего командования.

Об этом подвиге лучше всего расскажут те, кто уцелел в том адском котле. Вот что вспоминал Герой Советского Союза Григорий Пенежко о событиях 12 июля 1943 года: «... Стоял такой грохот, что перепонки давило, кровь текла из ушей. Сплошной рёв моторов, лязганье металла, грохот, взрывы снарядов, дикий скрежет разрываемого железа... От выстрелов в упор сворачивало башни, лопалась броня, взрывались танки... Открывались люки, и танковые экипажи пытались выбраться наружу... мы потеряли ощущение времени, не чувствовали ни жажды, ни зноя, ни даже ударов в тесной кабинке танка. Одна мысль, одно стремление – пока жив, бей врага. Наши танкисты, выбравшись из своих разбитых машин, искали на поле вражеские экипажи, тоже оставшиеся без техники, и били из пистолетов, схватывались врукопашную...».

В документах сохранились воспоминания немцев о той «дуэли». Вот что говорил унтерштурмфюрер Гюрс, командир мотострелкового гренадёрского полка: «Русские начали атаку утром. Они были вокруг нас, над нами, среди нас. Завязался рукопашный бой... Это был ад».

Наши танкисты, выбравшись из своих разбитых машин, искали на поле вражеские экипажи, тоже оставшиеся без техники, и били из пистолетов, схватывались врукопашную
И вот ещё свидетельства тех страшных событий: «... в этот момент эфир превратился в котёл человеческих эмоций, на радиоволнах начало творится нечто невообразимое. На фоне обычного потрескивания помех в наушниках неслись десятки команд и приказов, а также всё, что думали сотни русских мужиков из разных концов о «Гансах», «фрицах», фашистах, Гитлере и прочей сволочи. Эфир был настолько переполнен ядрёным русским матом, что, казалось, вся эта ненависть в какой-то момент может материализоваться и вместе со снарядами ударить по врагу. Под горячую руку танкисты вспоминали и собственное начальство, которое завело их в это пекло...».

Только в 1995 году, к 50-летию победы, в Прохоровке был открыт храм Святых апостолов Петра и Павла – день этих святых приходится как раз на 12 июля – дату главной битвы под Прохоровкой. Земля, обагрённая кровью, дождалась благодарности потомков.

  • 12635
  • Авентина Росси
комментарии

Только зарегистрированные пользователи могут добавлять комментарии. Войдите, пожалуйста.