Два портрета, спасённых от костра

Артур Кларк однажды заметил: «Мальчик — много шума и крика в оболочке из грязи». В этих словах — странное эхо истории, которая началась с того, что доктор Даниель Мари Фуке, профессор истории и археологии, мчался через пустыню, сгорая от нетерпения. Он узнал о находке и тут же отправился в путь, но дорога отняла несколько дней. Когда учёный наконец добрался до места, его ждало горькое разочарование: из полусотни древних портретов уцелели лишь два. Остальные местные крестьяне, не ведая, что творят, бросили в костёр — ночи в пустыне слишком холодны, а старые доски хорошо горят. Так погибли сорок восемь бесценных изображений. Но и те два, что достались Фуке, стали сокровищем: с досок на него смотрели абсолютно живые лица. Этим картинам было по меньшей мере полторы тысячи лет, но краски не потеряли ни яркости, ни свежести. Казалось, художник только что отложил кисть, а модель вот-вот заглянет через плечо — что же вышло? Только вот загвоздка: эти люди никогда не видели своих портретов. Всех этих молодых мужчин и женщин, немного печальных и задумчивых, но прекрасных, писали уже после их смерти.

Мертвецы с горящими глазами

Своё название файюмские портреты получили по местности, где их впервые обнаружили учёные. Случилось это в 1887 году. Британская экспедиция под руководством выдающегося археолога Флиндерса Питри вела раскопки в окрестностях египетского Файюмского оазиса и наткнулась на некрополь. Исследователи, хорошо знакомые с культом мёртвых, царившим в Древнем Египте, ожидали увидеть мумии с погребальными масками на лицах. Но их ждал сюрприз: из бинтов на них глядели живые лица покойников. При ближайшем рассмотрении выяснилось, что всё в порядке — мертвецы мертвее некуда. Просто к тому, что когда-то было их лицом, прикрепили живописные портреты, изображавшие усопших во цвете красоты и молодости. Всего Питри обнаружил 81 такой портрет. И незамедлительно отправил их в Лондон, где как раз проходила всемирная выставка. Это был триумф.

Экспонаты для кунсткамер

Файюмские портреты стали сенсацией и мгновенно вошли в моду. Коллекционеры и музеи — все захотели заполучить в своё собрание погребальный портрет. По всему миру началась настоящая охота за ними. Одним из таких «охотников» и был доктор Фуке. Тут-то и вспомнили, что эти удивительные картины находили и раньше — ещё в 1615 году. Тогда итальянский исследователь Пьетро делла Балле обнаружил погребальные портреты в одном из захоронений в оазисе Саккара — Мемфис и даже привёз их в Европу. Но в тот раз шедевры, что называется, «не выстрелили». В качестве заморских диковин их показывали на ярмарках и выставляли в модных тогда кунсткамерах, однако большого внимания они к себе не привлекли. Оно и понятно: файюмские портреты не тянут на экзотику, до которой люди были так падки во все времена, а в XVII веке — особенно. Они и сегодня смотрятся абсолютно современно, и даже старинная одежда не способна ввести в заблуждение — эти люди с горящими глазами вполне могли бы ходить бок о бок с нами, настолько живо и реалистично они выглядят. Находка делла Балле в конце концов осела в коллекции государственного художественного собрания Дрездена. И покрылась там толстым слоем пыли.

XIX век начинается

В следующий раз файюмские портреты дали о себе знать лишь в начале XIX века. После французской военной кампании в Египте Европу наводнили «африканские сувениры». Наряду с многочисленными скарабеями и ушебти появились в Старом Свете и погребальные портреты — в единичных экземплярах. В 1827 году они благополучно рассредоточились по музеям — Британскому и Лувру. Об удивительных картинах поговорили немного, но потом смолкли: их было слишком мало, чтобы поддерживать постоянный интерес почтенной публики. Учёные, разумеется, «взяли след», но настичь «добычу» им удалось лишь через 60 лет. Этим счастливым охотником и стал Флиндерс Питри.

Питри полжизни провёл на раскопках в Египте. За выдающиеся заслуги ему даже был пожалован рыцарский титул. Но, разумеется, не славы ради он торчал в Африке безвылазно. Археология была его страстью — к счастью, взаимной. Когда он обнаружил целую портретную галерею в Файюмах, египтологи всего мира готовы были рукоплескать ему: наконец-то у них появилось достаточно материала для исследования. И очень скоро в деле файюмских портретов были расставлены все точки над i.

Без права на ошибку

Эта погребальная традиция появилась в период так называемого Римского Египта в I–III веках нашей эры. Некогда великая страна была завоёвана греками, а потом и римлянами. И народы переняли ритуалы и обычаи друг друга. Греки и римляне, обосновавшись в Египте, принялись бальзамировать своих покойников, а египтяне заменили позолоченную погребальную маску портретом с непременным золотым фоном.

Но, разумеется, не эти детали, столь важные для исследователей, принесли известность файюмским портретам. Секрет их удивительной притягательности — в технике, которую использовали древние художники. Называется она энкаустика, а суть её состоит в том, чтобы нанести расплавленные краски на навощённую поверхность, как правило, дерево. Эта техника требовала от художников непревзойдённого мастерства, ибо не давала права даже на малейшую ошибку. Воск быстро засыхал, и поправить уже было ничего нельзя. Но именно благодаря этому краски на файюмских портретах выглядят свежо и сейчас, по прошествии нескольких десятков веков. К тому же благодаря воску картины приобретали дополнительный объём. Собственно, поэтому-то и смотрят на нас теперь с портретов абсолютно живые лица. Пройти мимо них и остаться равнодушным совершенно невозможно.

В этом легко убедиться: в России, в Пушкинском музее, находится одна из самых выдающихся коллекций файюмских портретов. 23 лица — мужских и женских — с печальной улыбкой на губах смотрят на посетителей: позади у них вечность, и впереди — та же вечность.