В режиме особой секретности

29 апреля 2011

Печать Печать

«Техника особой секретности» — так в годы Великой Отечественной войны называли стратегические радиоуправляемые фугасы, созданные в Особом техническом бюро, которым многие годы руководил Владимир Иванович Бекаури.

В режиме особой секретности Также в годы Великой Отечественной Войны телеуправляемые фугасы применялись для подрыва танков

Владимир Иванович Бекаури родился в 1882 году в одном из сёл Тифлисской губернии в семье бедного дворянина. В 1905 году он закончил Михайловское железнодорожное училище, после чего пару лет проработал железнодорожным техником. В то же время он делал бомбы для грузинских революционеров и даже ухитрился соорудить для них самодельную пушку.

Судя по всему, революционная деятельность осталась незамеченной для органов государственной безопасности, что позволило Бекаури в 1907 году переехать на постоянное жительство в Санкт-Петербург. В столице он конструировал и изготовлял по заказу металлические сейфы и механические игрушки.

Владимир Иванович с увлечением занимался изобретательской деятельностью. В 1910 году он получил свой первый патент — на аппарат для обозначения времени на движущейся телеграфной ленте. Четыре года спустя он получил второй — на аппарат для регистрации и учёта простоев вагонов на железной дороге. Всего же за свою жизнь Бекаури было получено 16 патентов и ещё 46 в соавторстве. Не потерялся он и в годы революции и Гражданской войны. Большевикам тоже были нужны высокопрочные сейфы со сложными замками. В 1920 году Владимир Иванович даже сделал партию сейфов для самого Владимира Ильича Ленина. Вождь пролетарской революции с интересом общался с молодым ещё изобретателем, а в июле следующего года даже пригласил его на заседание Совета по Труду и Обороне.

Бекаури было что сказать на этом Совете. Революционно настроенный сын дворянина предложил вести мировую войну с помощью телеуправляемого оружия: радио-управляемых самолётов, танков, подводных лодок и торпедных катеров. Причём предусматривались не только телеуправляемые средства нападения, но и защиты. Перед наступающим неприятелем и в его тылу должны были взрываться радиоуправляемые фугасы. Те силы противника, которые смогут дойти до наших укреплений, должны были встретить дистанционно управляемые пулемёты, огнемёты и приборы пуска отравляющих веществ. Красные командиры и их партийное руководство от предложений Бекаури были в восторге.

ПРЕДШЕСТВЕННИК НИИ



Одним из результатов очередного партийного совещания в 1921 году стало создание «Особого технического бюро по военным изобретениям специального назначения», сокращённо — Остехбюро. В составе этой организации было образовано шесть отделений: специальное, авиационное, подводного плавания, взрывчатых веществ, электромеханических и экспериментальных исследований. Владимир Иванович брался за задачи, посильные лишь целой группе научно-исследовательских институтов. Современники отмечали его высокий организаторский талант, удивительно тёплое и внимательное отношение к сотрудникам Остехбюро, способствовавшее созданию в коллективе творческого отношения к делу.

Остехбюро просуществовало до 1939 года, после чего было преобразовано в не-сколько отдельных институтов. Организация эта занималась столь передовыми для своего времени разработками как радиоуправляемые фугасы, сверхмалая подводная лодка, корабельные и авиационные радиолокационные станции, сухопутная реактивная торпеда, механические счётно-решающие устройства. Недаром один из современных историков справедливо пишет, что «Остехбюро» явилось тем локомотивом научно-технического прогресса, который способствовал инновационному обновлению СССР перед Великой Отечественной войной».

Одним из самых действенных детищ Остехбюро оказались радиоуправляемые фугасы «Беми», сконструированные самим Бекаури совместно с будущим академиком Владимиром Фёдоровичем Миткевичем. Собственно, по первым слогам их фамилий мина и была названа. Первые в мире радиоуправляемые фугасы были испытаны французскими флотскими специалистами ещё в самом начале XX века, но их слабостью были крайне несовершенные взрыватели, которые можно было привести в действие ложными радиосигналами.

Бекаури и Миткевич сделали новый шаг. Говоря техническим языком, действие обновлённого «Беми» было основано на низкочастотной селекции с применением на приёмных устройствах специальных резонаторных реле, которые отзываются только на строго определённые комбинации частот.

НА ИСПЫТАНИЯХ



Первое испытание этого сложного и капризного прибора было проведено в июле 1925 года. Пять фугасов заложили в отдалённом уголке Ленинградского гребного порта, там же зарыли в землю приёмное устройство для их подрыва. В Балтийском море, в 25 километрах от этого места, находился тральщик «Микула». Его радиостанция и должна была в определённое комиссией время послать сигналы для инициирования взрыва. На испытания приехал председатель Реввоенсовета СССР и нарком по военным и морским делам Михаил Васильевич Фрунзе. Именно он определил время и последовательность взрыва уложенных на берегу фугасов. Все они взорвались точно в назначенный срок и в указанной наркомом последовательности.

Вскоре на Комендантском аэродроме близ Ленинграда провели ещё одни испытания «Беми», на которых присутствовали Ворошилов, Орджоникидзе и Шапошников. Конструкторам порекомендовали увеличить дальность действия и создать более совершенную схему, способную работать в самых неблагоприятных условиях. В марте 1927 года в районе Малой Вишеры, что в Новгородской области, прошли испытания такого усовершенствованного образца. На этот раз станция управления находилась в Ленинграде, в 170 километрах от места испытаний. Наконец, 3 мая того же года на одном из подмосковных полигонов действие приборов «Беми» продемонстрировали руководителям партии и правительства. Наблюдали испытания Калинин, Микоян и Рудзутак. Команды на подрыв мин вновь шли из Ленинграда, с расстояния свыше 600 километров. Это был действительно стратегический фугас!

Радиоуправляемые мины «Беми» были приняты на вооружение, и в 1930 году началось их серийное производство. Судьба же самого Владимира Ивановича Бекаури сложилась трагически. В роковом для многих советских людей 1937 году его арестовали по совершенно вздорному обвинению в шпионаже в пользу Германии. 8 февраля 1938 года его расстреляли. Также были репрессированы главный инженер Остехбюро Краснопёрое, многие другие конструкторы и инженеры. Но созданный Владимиром Ивановичем телеуправляемый фугас «Беми», так же как и разработанный его учениками перед самой войной улучшенный образец Ф-1, сумел повоевать. И весьма эффективно.

И В БОЮ



Писатели Валентин Катаев в романе «За власть Советов», а затем Владимир Карпов в повести «Полководец» рассказывали о загадочном взрыве в оккупированной румынскими и немецкими войсками Одессе 22 октября 1941 года. В тот день взорвалась комендатура, расположенная в доме НКВД по Одесской области на улице Энгельса. Мощный взрыв произошёл в тот момент, когда в здании проходило большое совместное совещание гестапо и сигуранцы — румынской службы безопасности. Под обломками комендатуры нашли свою смерть 50 генералов и офицеров оккупационных войск.
Радиоуправляемых мин Ф-1 до окончания Великой Отечественной войны было произведено 5 000 штук
Дело в том, что нашей разведке ещё до потери города удалось добыть план размещения в Одессе немецких и румынских войск. В доме НКВД фашисты планировали разместить штаб главного командования, гестапо и сигуранцу. В обстановке строгой секретности под каменным полом подвальных помещений здания была размещена мина «Беми» с зарядом большой мощности. Подпольная группа капитана госбезопасности Владимира Молодцова, рискуя жизнью, вовремя радировала о предстоящем важном совещании. Взрыв радиоуправляемого фугаса уничтожил почти весь генералитет фашистского гарнизона, что приравнивалось к выигрышу крупного сражения.

Похожий взрыв произошёл и в ночь с 13 на 14 ноября 1941 года в Харькове, в большом здании, находившемся на улице Дзержинского, 17. Там погибли командир 68-й пехотной дивизии вермахта фон Браун, успевший отметиться в расправах над мирным населением, и несколько десятков штабных офицеров. Всего же в ту ночь в Харькове взорвалось 25 тонн взрывчатки и оставшееся неизвестным количество «Беми». Харьковские аэродромы с самыми совершенными на то время бетонными взлётно-посадочными поло-сами также были заминированы. Взрывы мин замедленного действия на стоянках самолётов, лётном поле и в ангарах не позволяли оккупантам пользоваться харьковскими аэродромами вплоть до поздней осени 1942 года.

И это лишь наиболее громкие из всех эпизодов! Только радиоуправляемых мин Ф-1 до окончания Великой Отечественной войны было произведено 5 000 штук. И они сослужили свою службу на благо Победы.

  • 4396
  • Виктор Бумагин
комментарии

Только зарегистрированные пользователи могут добавлять комментарии. Войдите, пожалуйста.