Фамилия Хазанкин — редкий случай, когда основа ясна, а суффикс ставит в тупик. Корень здесь, безусловно, еврейский: «хазан» (на иврите — кантор, певчий в синагоге). Это не ремесло в бытовом смысле, а литургическая должность: хазан вёл молитву, знал напевы и часто был уважаемым членом общины. Исходное слово могло стать прозвищем для самого певчего или, что нередко, для его сына или ученика. Но вместо привычного суффикса -ов или -ин, которые дали бы фамилии Хазанов или Хазанин, мы видим суффикс -кин. Это аномалия для ашкеназских фамилий, где чаще встречается -ович, -ман или -зон.

Вероятнее всего, Хазанкин — это русифицированная форма, возникшая на территории Российской империи. Суффикс -кин характерен для русских фамилий, образованных от основ на -а/-я (например, Фомин — от Фома). Здесь же основа «Хазан» — мужского рода, и по правилам следовало бы ждать Хазанов. Однако в просторечии, особенно в южных и западных губерниях, где смешивались языки, могла произойти замена: носители или чиновники при переписи «переделали» фамилию на более привычный лад, добавив -кин. Другая, менее вероятная версия: фамилия могла произойти от женского имени или прозвища Хазанка (скажем, жены хазана), но это скорее исключение.

Сравнение с однокоренными фамилиями показывает, что Хазанкин стоит особняком. Хазанов встречается часто, Хазанович — тоже, а вот Хазанкин — штучный товар. Это говорит о том, что фамилия, скорее всего, локальная, возникшая в конкретном местечке (штетле) и закрепившаяся за одной-двумя семьями. Географически её стоит искать в черте оседлости — на территории современной Украины, Беларуси или Молдовы. В дореволюционных ревизских сказках и метрических книгах она встречается редко, что подтверждает её нестандартное происхождение.

Таким образом, предки носителя фамилии Хазанкин с высокой долей вероятности были связаны с синагогальной службой — либо сам хазан, либо его потомок, получивший фамилию по должности отца, но в форме, которую придумал местный писарь. Это не «искусственная» фамилия вроде тех, что давали в училищах, а живой слепок языкового смешения XIX века.