В его основе лежит нарицательное «сушка», которое в старых говорах имело сразу несколько значений: так называли подмоченный и просушенный товар (особенно лен и пеньку), свинцовый глет, шедший в краску или замазку, а также засушенное мелкое печенье или крендельки. Из этого перечня видно, что прозвище чаще всего закреплялось за человеком по роду его занятий — например, за тем, кто сушил лен или пеньку перед продажей, либо за торговцем сухим печеньем. Менее очевидная, но тоже возможная версия: Сушенцем в насмешку называли чрезмерно худого человека или того, кого считали бесчувственным, «сухим» в общении.

Словообразовательная модель здесь прозрачна: к основе «суш-» добавили суффикс -енец, который в русских прозвищах часто указывал на носителя признака или деятеля (сравните с другими фамилиями той же модели). Сама фамилия оформилась по стандартному патронимическому принципу: Сушенец → Сушенцов, то есть «сын Сушенца». Такой способ образования типичен для русских фамилий, закрепившихся в XVI–XVII веках, когда прозвище отца переходило к детям в притяжательной форме.

Примечательно, что у фамилии есть «родственники» — Сушенков, Сушин, Сушков, Сушковский. Они образованы от тех же корней, но с разными суффиксами, что говорит о широком бытовании прозвищной основы «суш-» в разных регионах. Впрочем, точную географию именно Сушенцовых проследить сложно: фамилия встречается в разных областях, и единого «гнезда» расселения не видно. Возможно, это связано с тем, что прозвище давали по ремеслу, а не по месту жительства.

Из двух основных версий — профессиональной и описательной — первая выглядит убедительнее. Слишком уж конкретны значения слова «сушка», связанные с торговлей и ремеслом, чтобы отбрасывать их в пользу простой насмешки над худобой. К тому же в ономастической литературе (например, в работах Б. Унбегауна по русским фамилиям) неоднократно отмечалось, что прозвища по роду занятий давали устойчивые фамилии чаще, чем прозвища по внешности.