Фамилия Кедун — редкий пример, где за основу, скорее всего, взято не имя и не профессия, а тюркское или калмыцкое слово, описывающее либо характер человека, либо место его жизни. Разберёмся, что точнее.

Первая версия ведёт к древнетюркскому «кед» — «дом». Если так, то прозвище Кедун могли дать гостеприимному хозяину, чей дом всегда был открыт. Это логично: в среде, где оседлый быт ценился высоко, указание на дом и хлебосольство становилось устойчивой характеристикой человека.

Вторая гипотеза связывает фамилию с калмыцким «кедя» — «выжженная степь, пустыня». Такое прозвище было бы не личным качеством, а топографическим: его получал человек, живший на выгоревшем участке степи или в местности, где не раз проходили пожары. Для кочевых и полукочевых народов подобные названия — обычный способ привязать человека к земле.

Обратите внимание на суффикс -ун. В русских фамилиях он редок, но встречается в прозвищах, образованных от тюркских основ (сравните: Хорун, Басун). Это лишний раз говорит о том, что Кедун — не переделка крестильного имени, а прямое прозвище, которое позже закрепилось как фамилия.

Какая версия правдоподобнее? Спор между «домом» и «пустыней» решается географией. Если предки Кедунов жили в степных районах Поволжья, Прикаспия или на Северном Кавказе, связь с калмыцкой лексикой более вероятна. Если же фамилия встречается в лесостепной или земледельческой полосе, версия с «домом» выглядит убедительнее. Однозначного ответа без анализа конкретных архивных записей нет — но обе гипотезы указывают на южные, тюркоязычные корни рода.

Так что Кедун — это не «сын Кеда» и не переделка чужого имени, а прозвище, которое либо хвалило хозяина, либо описывало суровый край, где он жил.