Джа-лама - земное воплощение ужасного Махакалы

19 марта 2007

Печать Печать

Махакала. "Великий черный". Одно из буддийских божеств. Он невидим для посторонних глаз, но ламы-иконописцы изображают этого грозного защитника "желтой веры", готового впиться в сердце иноверца и выпить его еще не остывшую кровь, с ножом или мечом в руках на фоне очищающего огня. Махакала не просто побеждает зло, он испытывает блаженство при виде смертных мук носителя зла.

Махакала. "Великий черный". Одно из буддийских божеств. Он невидим для посторонних глаз, но ламы-иконописцы изображают этого грозного защитника "желтой веры", готового впиться в сердце иноверца и выпить его еще не остывшую кровь, с ножом или мечом в руках на фоне очищающего огня. Махакала не просто побеждает зло, он испытывает блаженство при виде смертных мук носителя зла.

Расплющенные пули.



В смутную пору, когда в начале XX века монголы, желая стать самостоятельным государством, восстали против китайского владычества и провозгласили ханом богдо-гэгзна, своего верховного религиозного владыку, появился в степях Западной Монголии таинственный человек. Он командовал одним из отрядов восставших, и называли его Джа-лама, или Дамбижанцан, хотя никто не мог сказать с уверенностью, что это его подлинное имя. Сведения о нем запутаны и противоречивы. Полагали, что он калмык, родом из Астраханской губернии. Неизвестно, в каких буддийских монастырях проходил он постижение "прямого пути", да и учился ли вообще (и мог ли с полным основанием именоваться ламой), совершил ли, как утверждают некоторые источники, паломничество в таинственную, запретную для посещения иностранцев столицу Тибета Лхасу, где стал, как сам утверждал, другом далай-ламы.

Во всяком случае, еще при жизни его признали святым, а сам себя он объявил потомком легендарного ойратского князя Амурсаны, жившего в XVIII веке и прославившегося своей борьбой против маньчжуро-китайского засилья. Но главное, Джа-лама словом и делом убеждал всех, что он является земным воплощением ужасного Махакалы.

Он и был ужасен. Во время жертвоприношений вспарывал грудь врагам, вырывал сердца и освящал свежей кровью боевые знамена. Своими руками выдавливал глаза, отрезал уши. И всегда таскал с собой ту-лум - аккуратно, "мешком", снятую кожу человека, - который использовал в своих страшных ритуалах.

Наибольшую известность как бесстрашный воин и хитрый военачальник Джа-лама приобрел в 1912 году, когда штурмом взял Кобдо, город-крепость, в котором засел большой китайский отряд. По его приказу собрали по степи старых верблюдов, сзади привязали им хворост, подожгли и погнали на неприступные стены. Среди гарнизона, защищавшего Кобдо, возникла паника, что позволило монголам ворваться в город. Успешный штурм завершился резней и разгромом китайских храмов и лавок, человеческими жертвоприношениями, ритуалом освящения знамен кровью.

Рассказывали, что после сражения Джа-лама, склонившись в седле, выгреб из-за пазухи пригоршню расплющенных пуль и широким взмахом разбросал их вокруг. Войско приветствовало его криками: "Джа-ламу и пули не берут!"

Целитель и гипнотизёр.



О его гипнотической силе ходили легенды. И даже впоследствии были написаны книги.

Одним из авторов был писатель, ученый, советник Колчака Фердинанд Оссендовский. Незадолго до падения белого режима в Сибири он выполнял поручение адмирала по исследованию Урянхая и Западной Монголии. Когда борьба переместилась из Сибири туда, Оссендовский перешел под командование известного своей храбростью и лютой жестокостью барона Унгерна фон Штернберга.

В своей книге Оссендовский рассказал, как в 1921 году присутствовал на операции, когда Джа-лама вскрыл грудь пастуха ножом, и он увидел "медленно дышащее и легкое биение сердца пастуха. Лама коснулся раны пальцем, кровотечение остановилось, и лицо пастуха было совершенно спокойно... Когда лама приготовился вскрывать и живот пастуха, - повествует далее Оссендовский, - я закрыл глаза от ужаса и отвращения".

Бывший военнопленный венгр Йозеф Гелета, техник, работавший в 1920-х годах в Монголии, в 1936 году в Лондоне выпустил книгу, в которой, например, рассказывал, как однажды Джа-лама избавился от преследования целого отряда казаков.

"Оглянулся беглец: позади - погоня, впереди - озеро. Жители небольшого кочевья, наблюдавшие эту сцену, ожидали, что его вот-вот схватят. Но Джа-лама спокойно встал лицом к погоне и стал пристально глядеть на казаков. И произошло удивительное: казаки на полном скаку стали поворачивать и с криками "Он там!" понеслись объезжать озеро, а затем стали натыкаться друг на друга и колоть пиками, думая, что поражают беглеца..."

Гелета писал: "Любой, кто осмеливался противоречить ему, безжалостно устранялся, люди были слепым орудием в руках таинственного калмыка. Они верили, что он принадлежит к той таинственной секте лам, которые обитали в монастыре вечной жизни в Гималаях, открытом для тех избранников, что приобретали, вернувшись к людям, сверхчеловеческую магическую силу, становились обладателями великих тайн. Эти избранники узнавали друг друга в миру по особому способу разделывания сухожилий животных за едой. И знак тот простые смертные не видели... Оказать сопротивление Джа-ламе было практически невозможно, поскольку его всепоглощающая гипнотическая сила способна была поражать даже оружие в руках его жертв. Убить его самого было невозможно".

Убит, когда благославлял.



И тем не менее он был убит. В самом конце 1922 или в начале 1923 года. Причем убил его простой пастух-арат, который сражался когда-то под его началом, штурмовал Кобдо. Операцию тщательно разработала государственная внутренняя охрана (нечто вроде ВЧК) Монгольской Народной Республики.

Последние годы своей бурной жизни Джа-лама провел в городе-крепости, возведенном среди пустыни Гоби, который, видимо, намеревался сделать в будущем столицей независимого теократического государства.

В его планы входило и строительство новых буддийских храмов. А пока он промышлял грабежом торговых караванов, пересекающих пустыню.

Все это, конечно, никак не могло устроить красное правительство в Урге (нынешний Улан-Батор). Выманить Джа-ламу из его цитадели никак не удавалось, возможно, дошли до него слухи о том, что его заочно приговорили к смертной казни. Взять же крепость штурмом новая власть не решалась. Если бы он сумел ускользнуть, то население еще раз убедилось бы в его всемогуществе.

Тогда Джа-ламе было послано письмо: дескать, правительство в Урге нуждается в его содействии и приглашает занять пост "уполномоченного сайда" (министра, сановника) в Западной Монголии. И Джа-лама согласился принять в своей ставке "представителей", отправившихся к нему для передачи положенной по новой должности печати.

"Уполномоченный сайда" встретил "представителей" настороженно, в окружении телохранителей. И в первый день убить его не удалось.

В конце концов одному цирику (красноармейцу) по имени Дугэр удалось зазвать Джа-ламу в отведенную гостям юрту якобы для того, чтобы научить его ориентироваться по карте (талантливый полководец читать карты не умел), и тот без охраны последовал за ним.

Увидев вошедшего Джа-ламу, другой солдат упал перед ним на колени, почтительно сложил руки и попросил "святого" благословить его. Дугэр сел рядом с гостем, а третий участник операции, который сражался под окропленными свежей кровью знаменами Джа-ламы и знал, насколько он проницателен, отвернулся и стал подкладывать дрова в огонь.

Закончив молитву, Джа-лама поднял руку над головой солдата, чтобы коснуться его, благословляя. И тут молящийся вцепился ему в руку, за другую схватил Дугэр, а бывший боевой соратник приставил наган к его шее, нажал на курок и уложил Джа-ламу наповал.

Так закончилась жизнь таинственного ламы, земного воплощения страшного Махакалы. В редкую для него минуту, когда творил доброе дело.

Проклятие головы.



Голову его, насаженную на пику, долго возили по стране, чтобы далеко по кочевьям разнеслась весть о его гибели и простые монголы убедились: Джа-лама был смертен, его больше нет.

Но все знали, что человек, вызвавший гнев Джа-ламы, мог считать себя приговоренным. И потому при появлении процессии с "цаган-толгой" ("белой головой"), пастухи поспешно сворачивали в сторону. "Белой" же голову прозвали потому, что она была мумифицирована по старинному степному обычаю - подсолена и прокопчена, отчего соль кристалликами выступала на коже.

Так что цель акции не удалась: саму голову из простых людей видели немногие. Оттого и гуляла молва, что жив Джа-лама, видели его то в одном месте степи, то в другом, живого и все такого же грозного...

Поговаривали даже, что в крепости был убит не Джа-лама, а двойник, оставленный им перед тем, как скрыться. Например, Би-анка Тристао, зубной врач барона Унгерна, утверждала, что видела Джа-ламу уже после 1922 года, скромно живущего в степи под видом шамана.

Как бы то ни было, но проклятье словно преследовало людей, так или иначе связанных с судьбой Джа-ламы или имевших дело непосредственно с "белой головой".

В тот день, когда она как бесценный трофей была доставлена в Ургу (более того, как утверждает молва, именно в тот момент, когда всадник с пикой подъехал к зданию правительства), "главком монгольской революции" товарищ Сухэ-Батор, долго перед тем болевший, умер.

Известно, что в 1921 году в Урге Джа-лама сделал два предсказания. Барону Унгерну он обещал скорую смерть от рук красных, Ос-сендовскому - что тот умрет, когда барон или тот, кто придет от него, напомнит, что его, пана Фердинанда, время пришло.

И что же? В том же году барон был схвачен и расстрелян по приговору Сибирского ревтрибунала.

А через треть века, в 1945 году, в самом конце войны к Оссендов-скому, старому уже писателю, в Жулвин, предместье Варшавы, приехал лейтенант вермахта барон Унгерн фон Штернберг, племянник покойного "лиса степи". И приехал, видно, неспроста.

Существует мнение, что имя писателя как-то связано с легендарным "кладом Унгерна". То ли он видел, как его передали в некий буддийский храм на хранение, то ли знал, где сокровище закопано. Во всяком случае, в одной из ста написанных им книг Оссендовский опубликовал странную, не относящуюся к тексту карту, на которой якобы было помечено место какого-то клада...

Лейтенант ушел, а наутро старого писателя отвезли в госпиталь, где он скончался от болей в желудке. Так что - уж не барон ли напомнил, что "время пришло"?

А монголовед В. А. Казакевич, который разыскал "цаган-толгой" в Урге и тайком доставил ее в Россию, в 1937 году в Ленинграде был расстрелян как агент японской разведки.

Под инвентарным номером.



Уже много десятилетий в Петербурге, в знаменитой Кунсткамере, основанной еще Петром I, в простом "аквариуме", наполненном формалином, хранится экспонат за номером 3394, который ни разу не выставлялся и вряд ли когда-нибудь будет выставлен. В реестре он скромно обозначен как "Голова монгола".

Кончился XX век. Репрессии, войны и время выкосили всех, кто знал Джа-ламу. Во время ленинградской блокады рушились дома, пострадали многие музеи. От голода, холода и бомбежек погибли сотни тысяч людей. Но все эти бурные события голова мирно пережила в "аквариуме", как бы взирая с недоброй усмешкой на дела рук человеческих. И кто знает, в каком обличье вновь явится на землю гневный бог - мститель Махакала?..
  • 394
  • Чудеса. Загадки. Тайны
комментарии

Только зарегистрированные пользователи могут добавлять комментарии. Войдите, пожалуйста.